quote

 “I believe therefore that it would be better, instead of imprisoning of thieves and concerning ourselves only with punishing the crimes, to run the country in such a way that no man would ever be hungry or cold. When a man lacks steady employment, his heart is not steady, and in extremity he will steal. As long as the country is not properly governed and people suffer from cold and hunger, there will be never an end to crime. It is pitiful to make people suffer, to force them to break the law, and then to punish them.”

(Essays in Idleness. The Tsurezuregusa of Kenko, 1330-1332)

From Charles Dickens, American Notes

"The journey from New York to Philadelphia, is made by railroad, and two ferries; and usually occupies between five and six hours. It was a fine evening when we were passengers in the train: and, watching the bright sunset from a little window near the door by which we sat, my attention was attracted to a remarkable appearance issuing from the windows of the gentlemen’s car immediately in front of us, which I supposed for some time was occasioned by a number of industrious persons inside, ripping open feather-beds, and giving the feathers to the wind. At length it occurred to me that they were only spitting, which was indeed the case; though how any number of passengers which it was possible for that car to contain, could have maintained such a playful and incessant shower of expectoration, I am still at loss to understand: notwithstanding the experience in all salivary phenomena which I afterwards acquired."

Charles Dickens, American Notes (Part 1, chapter 7)

цитата

"He thought intelligence a function of the individual and that groups of persons were intelligent in inverse proportion to their size. Nations had the brains of amoeba whereas a committee approached the condition of a trainable moron"

from: Bech: a book. John Updike

мой перевод:

Он считал что интеллект это функция индивидуума и что группы людей интеллигентны в обратно пропорциональной зависимости от размера группы. Интеллект нации соответствует мозгу амебы, тогда как интеллектуальный уровень комитетов приближаются к уровню обученного дурака.

"Беч: книга." Джон Апдайк

Немного географии

О.М. 

 
Не столицею европейской
С первым призом за красоту -
Душной каторгой енисейской,
Пересылкою на Читу,
На Ишим, на Иргиз безводный,
На прославленный Акбасар,
Пересылкою в лагерь Свободный,
В трупный запах прогнивших нар, -
Показался мне город этот
Этой полночью голубой,
Он, воспетый первым поэтом,
Нами, грешными, — и тобой. 

Анна Ахматова
1937

Алексей Цветков (1947-2022). Стихи

 ***

зря изумрудна трава и воздух янтарен

нет никому не буду впредь благодарен

коротко счастье но раз достается даром

медленно через пески с тюками тугими

будет и нам во дворе караван с товаром

станем до зорь пировать со всеми другими

полно впадать в младенчество или древность

нет никого кто дарил бы в обмен на верность

и без того по жабры в каждом богатства

жертвенник в фортку теперь существуем сами

жить на вершине и никому не сдаваться

радость взаимна за это и выпьем с вами

встарь громыхали в горах грешили красиво

может быть им до свиданья но не спасибо

лучше спасибо шмелям на цветущей липе

новорожденным скворцам на скрипучем вязе

лучше улыбка в раскопе на глиняном лике

тост черепком по чернофигурной вазе

здесь на заре во дворе шевелятся люди

плачет бубенчик на головном верблюде

скоро наверно и нам отбывать куда-то

с севера ветер ударами в стекла люто

черное облако над головой кудлато

но и за это ни слова хулы кому-то

цитата: Андрей Белый

 "На приступках мужчина сидел - пустобай, заворотничок, красновеснушчатый и красноглазый; зевай-раззевайский пускал он на драный сапог; ему Грибиков дельно заметил: 

   - Сапог-то пошел в разноску! 

   Попробовал пальцем подпёк, и на палец уставился, точно увидел он что-то. 

   - Опять синяки расставляешь себе на лицо? И понюхал свой палец. 

   Мужчина чесался; открыл кривой рот и обдал перегаром и паром: 

   - Бутылочку мы раскутырили. Жизнь - размозгляило что-то. 

   Подрыльником ткнулась в колено свинья. 

   - Эх, Романыч, возгривел, - крысятился прохиком Грибиков, - ты на лицо посмотри: баклажан. 

   - Ничего, это "пиво"! 

   Они отворили раздранную дверь, из которой полезло мочало; попали в кухню, где баба лицом источала своим прованское масло из пара и где таракашки быстрели, усатясь над краном; тут салился противень. Дом людовал, тараканил, дымил и скрипел; стекла мыли; и пол был заволглый, прикрытый дорожкою коврика с пятнами всяких присох. 

   Уже скрипнул визжавый замок; охватило придухою: комнатка - с паревом, с заварызганною постелью, накрытою одеялом лоскутным, с протертым комодиком, с дагерротипами, с молью; мужчина уселся на свой жестяной сундучок и ударился в горе; а Грибиков, палец понюхав, вошел в разговор, вероятно когда-то начавшийся и неоконченный. 

   - Думай, Романыч, чего тебе так-то. Романыч сучил желтомохую руку. 

   - Я здесь и помру: собираться мне некуда. 

(…)

И вышел, - сидеть на скамье, подтабачивать воздухи, все ожидая, что воздухи вот просветятся, и мутное небо под небом рассеется, чтобы стать ясным, что лопнувший диск в колпаке небосвода, кричащий жарой, станет дутым, хладнеющим, розовым солнцем, неукоснительно улетающим в пошелестение клёнов напротив. 

   Подхватят тогда краснокудрый дымок из трубы раздувай ветров, и воззрится из вечера стеклами тот красноокий домишечка, чтобы потом под измятой периною тьмы: почивали все пестрости, днем бросающие красноречие пятен, а ночью притихшие; ноченька там за окошками: повеселите я, как лютиками, - желтоглазыми огонечками: ситцевой и черно-желтою кофтой старухи, томительно вяжущей спицами серый чулок из судеб человеческих; в эти часы за воротами свяжется смехотворная скрипитчатая, сиволапые краснобаи; и кончится все - размордаями и подвываньями бабьими; и у кого-то из носу пойдет краснокап; и на крик поглядит из-за форточки там перепуганный кто-нибудь. 

   Грибиков будет беззвучно из ночи смотреть, ожидая каких-то негласных свиданий, быть может - старуху, которая кувердилась чепцом из линялых кретончиков в черненькой кофте своей желтоглазой, которая к вечеру, подраспухая, становится очень огромной старухою, вяжущей тысяченитийный и роковой свой чулок. Та старуха - Москва."

Андрей Белый. Московский Чудак.

Иван Тапорыжкин (из классики)

 Иван Тапорыжкин пошел на охоту,

С ним пудель пошел, перепрыгнув забор,

Иван, как бревно провалился в болото,

А пудель в реке утонул, как топор.

Иван Тапорыжкин пошел на охоту,

С ним пудель вприпрыжку пошел, как топор.

Иван повалился бревном на болото,

А пудель в реке перепрыгнул забор.

Иван Тапорыжкин пошел на охоту,

С ним пудель в реке провалился в забор.

Иван как бревно перепрыгнул болото,

А пудель вприпрыжку попал на топор.

Д. Хармс (1928)

цитаты: Юрий Олеша

Вернусь ли я в местности моего детства? Ах, не в географии ведь лежат они! Я унес их с собой, когда сдвинулся с места, когда началась так называемая жизнь: унес в той сфере сознания, которая оживает раз или два в году, чем старше - тем реже - в весеннее утро за секунду до пробуждения, когда наполняет каждую клетку спящего тела ни с чем ни сравнимым ощущением возвращенной чистоты, которое вдруг среди дня может вспомниться необъяснимо почему в виде ослепительной, поющей блеском полоски спектра.

Юрий Олеша. Из воспоминаний. «Книга прощания».

цитаты: Набоков о Бунине

"Книги Бунина я любил в отрочестве, а позже предпочитал его удивительные струящиеся стихи той парчовой  прозе,  которой  он был знаменит. Когда я с ним познакомился в эмиграции, он только что   получил   Нобелевскую  премию.  Его  болезненно  занимали текучесть времени, старость, смерть, -  и  он  с  удовольствием отметил, что держится прямее меня, хотя на тридцать лет старше. Помнится, он  пригласил  меня в какой-то - вероятно дорогой и хороший - ресторан для задушевной беседы. К  сожалению,  я  не терплю  ресторанов, водочки, закусочек, музычки - и задушевных бесед.  Бунин  был  озадачен  моим  равнодушием  к  рябчику   и раздражен  моим  отказом распахнуть душу. К концу обеда нам уже было невыносимо скучно друг с другом. "Вы  умрете  в  страшных мучениях  и совершенном одиночестве",- сказал он мне, когда мы направились к вешалкам. Худенькая девушка в черном, найдя  наши тяжелые  пальто, пала, с ними в объятьях, на низкий прилавок. Я хотел помочь стройному старику надеть пальто, но  он  остановил меня  движением  ладони. Продолжая учтиво бороться - он теперь старался  помочь  мне,-  мы   медленно   выплыли  в   бледную пасмурность  зимнего  дня. Мой спутник собрался было застегнуть воротник, как вдруг его лицо перекосилось выражением недоумения и досады. Общими усилиями мы  вытащили  мой  длинный  шерстяной шарф,  который девица засунула в рукав его пальто. Шарф выходил очень постепенно, это было какое-то разматывание  мумии,  и  мы тихо  вращались  друг  вокруг  друга.  Закончив эту египетскую операцию, мы молча продолжали путь до угла, где простились.  В дальнейшем  мы встречались на людях довольно часто, и почему-то завелся между нами какой-то удручающе-шутливый тон,- и в общем до искусства мы с ним  никогда  и  не  договорились,  а  теперь поздно, и герой выходит в очередной сад, и полыхают зарницы, а потом он едет на станцию, и звезды  грозно  и  дивно  горят  на гробовом  бархате,  и  чем-то  горьковатым  пахнет сполей, и в бесконечно отзывчивом отдалении нашей  молодости  опевают  ночь петухи."

В. Набоков, Другие берега. (гл. 13)

P.S.: примечателен отзыв самого И. Бунина в письме М. Алданову (печатается по комментариям из Собр. Соч. В. Набокова, Русского Периода, М. Симпозиум, СПб, 2000, ISBN 5-89091-084-1, Т. 5, С. 720):
"...развратная книжка Набокова с царской короной на обложке над его фамилией, в которой есть дикая брехня про меня - будто я затащил его в какой-то ресторан, чтобы поговорить с ним "по душам", - очень на меня это похоже! Шут гороховый, которым вы меня когда-то пугали, что он забил меня и что я ему ужасно завидую".

цитата

Завари же в преддверии тьмы,

Полувечером, мнимозимой

Псевдокофий, что ложнокумой

Квазимодною даден взаймы.

С. Соколов. «Между собакой и волком»

цитата

"the camp was deserted and the barracks had an attic-smell and the cockroaches were sporting with one another"

John Cheever, The Letters

мой перевод:

"лагерь пустовал, бараки имели запах чердака и тараканы соревновались друг с другом в скорости"

Джон Чивер, Письма.

И еще одна, оттуда же:

Then we assaulted a position and were subjected to a light attack of mustard gas which smells as you know, like garlic. By that time I was so exhausted and hungry that the gas smelled like supper, got my gastric juices working and acted generally as a stimulant.

"После этого мы выполнили наступление на позицию и нас подвергли легкой атаке горчичного газа, который пахнет, как ты знаешь, как чеснок. К этому моменту я был так изможден и голоден, что газ пах ужином, заставил работать мои желудочные соки и действовал, в общем, как стимулятор."

2 июля

В этот день, уже 43 года тому назад, скончался Владимир Владимирович Набоков. Мне кажется, что с его смертью ушла целая эпоха и русский литературный язык до сих пор не оправился от этой потери. Приведу одну цитату из романа "Дар" (первая глава):

Он шел по улицам, которые давно успели втереться ему в знакомство, - мало того, рассчитывали на любовь; и даже наперед купили в его грядущем воспоминании место рядом с Петербургом, смежную могилку; он шел по этим темно-блестящим улицам, и погасшие дома уходили, не глядя, кто пятясь, кто боком, в бурое небо берлинской ночи, где все-таки были там и сям топкие места, тающие под взглядом, который таким образом выручал несколько звезд. Вот, наконец, сквер, где мы ужинали, высокая кирпичная кирка и еще совсем прозрачный тополь, похожий на нервную систему великана, и тут же общественная уборная, похожая на пряничный домик Бабы Яги. Во мраке сквера, едва задетого веером уличного света, красавица, которая вот уже лет восемь всё отказывалась воплотиться снова (настолько жива была память о первой любви), сидела на пепельной скамейке, но когда он прошел вблизи, то увидел, что это сидит тень ствола. 

еще Мандельштама

...
"Гуди протяжно в глубь веков,
Гудок советских городов".

(1936)

Мандельштам и фотография

Захочешь жить, тогда глядишь с улыбкой
На молоко с буддийской синевой,
Проводишь взглядом барабан турецкий,
Когда обратно он на красных дрогах
Несется вскачь с гражданских похорон,
Иль встретишь воз с поклажей из подушек
И скажешь: "Гуси-лебеди, домой!"

Не разбирайся, щелкай, милый кодак,
Покуда глаз - хрусталик певчей птицы.
А не стекляшка!
                            Больше светотени -
Еще, еще! Сетчатка голодна!

О. Э. Мандельштам, 1931

2 цитаты

1. 
"Эрмитажные воробьи щебетали о барбизонском солнце, о пленэрной живописи, о колорите, подобном шпинату с гренками, - одним словом, обо всем, чего не хватает мрачно-фламандскому Эрмитажу."

2.
"И страшно жить, и хорошо!
Он - лимонная косточка, брошенная в расщелину петербургского гранита, и выпьет его с черным турецким кофием налетающая ночь."

О. Э. Мандельштам. Египетская марка.

Стихи Мандельштама о длительных перелетах

***

От вторника и до субботы
Одна пустыня пролегла.
О, длительные перелеты!
Семь тысяч верст - одна стрела.

И ласточки когда летели
В Египет водяным путем,
Четыре дня они висели,
Не зачерпнув воды крылом.

1915
(О. Э. Мандельштам)

цитата

Houses you've left get too small to re-enter: a trick of perspective.
(Villages, John Updike)

перевод:
Дома, которые покидаешь, со временем становятся слишком маленькими, чтобы вернуться - это фокус, обусловленный перспективой. 

(Поселки, Джон Апдайк)

цитата

"...но постепенно досада на самого себя проходила, и с каким-то облегчением - точно ответственность за его душу принадлежала не ему, а кому-то знающему, в чем дело, - он чувствовал, что весь этот переплет случайных мыслей, как и все прочее, швы и просветы весеннего дня, неровности воздуха, грубые, так и сяк скрещивающиеся нити неразборчивых звуков - не что иное, как изнанка великолепной ткани, с постепенным ростом и оживлением невидимых ему образов на ее лицевой стороне."

В. Набоков. "Дар".

цитата

"Вольным заморским гостем он разгуливал по басурманским базарам, - все было очень занимательно и пестро, но, где бы он ни бывал, ничто не могло в нем ослабить удивительное ощущение избранности. Таких слов, таких понятий и образов, какие создала Россия, не было в других странах, - и часто он доходил до косноязычия, до нервного смеха, пытаясь объяснить иноземцу, что такое "оскомина" или "пошлость"".

(В. Набоков, Подвиг)

цитата

"Таким образом, Мартын в раннем детстве не узнал иного, что впоследствии сквозь самоцветную волну памяти могло бы прибавить к его жизни еще одно очарование, но очарований было и так вдосталь, и ему не приходилось жалеть, что не Ерусланом, а западным братом Еруслана было в детстве разбужено его воображение. Да и не все ли равно, откуда приходит нежный толчок, от которого трогается и катится душа, обреченная после сего никогда не прекращать движения."

В. Набоков. "Подвиг".