цитата

 Бешенство слухов: Петроград взят генералом Гурко, Колчак под Москвой, немцы вот-вот будут в Одессе…

Какая у всех свирепая жажда их погибели! Нет той самой страшной библейской казни, которой мы не желали бы им. Если б в город ворвался хоть сам дьявол и буквально по горло ходил в их крови, половина Одессы рыдала бы от восторга.

Лжи столько, что задохнуться можно. Все друзья, все знакомые, о которых прежде и подумать бы не смел, как о лгунах, лгут теперь на каждом шагу. Ни единая душа не может не солгать, не может не прибавить и своей лжи, своего искажения к заведомо лживому слуху. И все это от нестерпимой жажды, чтобы было так, как нестерпимо хочется. Человек бредит, как горячечный, и, слушая этот бред, весь день все-таки жадно веришь ему и заражаешься им. Иначе, кажется, не выжил бы и недели. И каждый день это самоодурманивание достигает особой силы к вечеру, – такой силы, что ложишься спать точно эфиром опоенный, почти с полной верой, что ночью непременно что-нибудь случится, и так неистово, так крепко крестишься, молишься так напряженно, до боли во всем теле, что кажется, не может не помочь Бог, чудо, силы небесные. Засыпаешь, изнуренный от того невероятного напряжения, с которым просишь об их погибели, и за тысячу верст, в ночь, в темноту, в неизвестность шлешь всю свою душу к родным и близким, свой страх за них, свою любовь к ним, свою муку, да сохранит и спасет их Господь, – и вдруг вскакиваешь среди ночи с бешено заколотившимся сердцем: где-то трах-трах-трах, иногда где-то совсем близко, точно каменный град по крышам, – вот оно, что-то таки случилось, кто-то, может быть, напал на город – и конец, крах этой проклятой жизни! А наутро опять отрезвление, тяжкое похмелье, кинулся к газетам, – нет, ничего не случилось, все тот же наглый и твердый крик, все новые «победы». Светит солнце, идут люди, стоят у лавок очереди… и опять тупость, безнадежность, опять впереди пустой долгий день, да нет, не день, а дни, пустые, долгие, ни на что не нужные! Зачем жить, для чего? Зачем делать что-нибудь? В этом мире, в их мире, в мире поголовного хама и зверя, мне ничего не нужно…

«У нас совсем особая психика, о которой будут потом сто лет писать». Да мне-то какое утешение от этого? Что мне до того времени, когда от нас даже праху не останется? «Этим записям цены не будет». А не все ли равно? Будет жить и через сто лет все такая же человеческая тварь, – теперь-то я уж знаю ей цену!

И.А. Бунин "Окаянные дни" Ссылка

цитата

"the camp was deserted and the barracks had an attic-smell and the cockroaches were sporting with one another"

John Cheever, The Letters

мой перевод:

"лагерь пустовал, бараки имели запах чердака и тараканы соревновались друг с другом в скорости"

Джон Чивер, Письма.

И еще одна, оттуда же:

Then we assaulted a position and were subjected to a light attack of mustard gas which smells as you know, like garlic. By that time I was so exhausted and hungry that the gas smelled like supper, got my gastric juices working and acted generally as a stimulant.

"После этого мы выполнили наступление на позицию и нас подвергли легкой атаке горчичного газа, который пахнет, как ты знаешь, как чеснок. К этому моменту я был так изможден и голоден, что газ пах ужином, заставил работать мои желудочные соки и действовал, в общем, как стимулятор."

поэзия Тома Уэйтса

"she wore red shoes by the newsstand

as the rain splashed the nickle

spilled like chablis along the midway

there's a little bluejay

in a red dress, on a sad night

one straw in a rootbeer

a compact with a cracked mirror

and a bottle of evening in paris perfume

whats this sad tune"

Tom Waits, Red shoes by the drugstore

Мой перевод:

Она стояла возле новостного киоска в красных туфлях.

Пока дождь орошал монеты

рассеяные как шабли по мостовой

Есть маленькая голубая сойка

в красном платье, в эту грустную ночь.

Одна соломинка в имбирном пиве

Компактная камера с разбитым зеркалом

и бутылка парфюма "Вечер в Париже"

Что за грустная мелодия"

Том Уэйтс, Красные туфли возле аптеки.

цитата

"Павел Васильевич любил только свои статьи, чужие же, которые ему предстояло прочесть или прослушать, производили на него всегда впечатление пушечного жерла, направленного ему прямо в физиономию"

А. П. Чехов "Драма".

1984

"...and then the chosen lie would pass into the permanent records and become truth"

(1984, George Orwell)

"...и тогда выбранная ложь попадет в архивы и превратится в правду".

(1984, Джордж Оруэлл)

про историю / about history

"Главное, чему учит нас история - это то, что люди ничему не учатся (из истории)."

"The main lesson that history teaches us is that people learn nothing from history."

2 июля

В этот день, уже 43 года тому назад, скончался Владимир Владимирович Набоков. Мне кажется, что с его смертью ушла целая эпоха и русский литературный язык до сих пор не оправился от этой потери. Приведу одну цитату из романа "Дар" (первая глава):

Он шел по улицам, которые давно успели втереться ему в знакомство, - мало того, рассчитывали на любовь; и даже наперед купили в его грядущем воспоминании место рядом с Петербургом, смежную могилку; он шел по этим темно-блестящим улицам, и погасшие дома уходили, не глядя, кто пятясь, кто боком, в бурое небо берлинской ночи, где все-таки были там и сям топкие места, тающие под взглядом, который таким образом выручал несколько звезд. Вот, наконец, сквер, где мы ужинали, высокая кирпичная кирка и еще совсем прозрачный тополь, похожий на нервную систему великана, и тут же общественная уборная, похожая на пряничный домик Бабы Яги. Во мраке сквера, едва задетого веером уличного света, красавица, которая вот уже лет восемь всё отказывалась воплотиться снова (настолько жива была память о первой любви), сидела на пепельной скамейке, но когда он прошел вблизи, то увидел, что это сидит тень ствола.